Великая Флоренция

По Флоренции можно гулять бесконечно, и на каждом шагу вас ждут невероятные открытия.
По Флоренции можно гулять бесконечно, и на каждом шагу вас ждут невероятные открытия.
Блистательная Флоренция застыла на берегах реки Арно, лелея свои дворцы и площади, башни и статуи. В этом городе сошлось столько великих имен, что их хватило бы на всю Европу. Здесь еще жив мятежный дух свободной республики, и ветер великой эпохи раздувает флаги с древними гербами.

Этому городу не нужно прилагать усилий, чтобы сохранять традиции, – он весь традиция, весь память о прошлом и будущем. Его камни помнят шаги Данте и легкую поступь Беатриче. Стены его церквей хранят фрески Джотто и ангельские росписи Беато Анджелико, гербы старинных гильдий и давно угасших семей, некогда богатых и властных. Здесь прошлое не умирает, оно становится частью жизни: в Палаццо Веккьо, как и 700 лет назад, заседает городской совет, на Новом рынке почти 500 лет шумит торговля, а в Сан Лоренцо молятся. И Козимо Медичи со спины коня благосклонно взирает на свой по-прежнему цветущий и многолюдный город.

Счастливое имя

Фонтан Нептуна на площади Синьории, XVI в., скульптор Бартоломео Амманати.
Фонтан Нептуна на площади Синьории, XVI в., скульптор Бартоломео Амманати.

Римляне, в 59 г. до н. э. основавшие город на берегу реки Арно у дороги Виа Кассия, дали ему имя, позаимствованное у этрусков. На латыни Флоренция означает «процветающая, благоденствующая, прекрасная, богатая, одаренная, украшенная». Процветание началось с X в., когда Карл Великий отстроил город после очередного разрушения остготами. С тех пор любое строительство во Флоренции оборачивалось созданием шедевров. Еще в те далекие времена появились собор Сан Джованни, ставший Баптистерием, и церковь Сан Миньято аль Монте, определившие нарядный и живой флорентийский стиль. Для них привезли белый мрамор из Каррары и зеленый из Прато, и лучшие камнетесы гильдии «Мастеров камня и дерева» выкладывали его прихотливо и тщательно.

Отчего-то случилось и так, что последующие переделки оборачивались приумножением шедевров. В середине XIII в. Баптистерий получил великолепные двери работы Андреа Пизано, а столетие спустя – двери Гиберти, которые Микеланджело назвал «Вратами рая». Восьмигранный потолок был украшен изумительной мозаикой, выполненной венецианцами.

Настоящее процветание началось после того как в XII в. Флоренция стала городом-республикой. Каким-то непостижимым образом ей не слишком мешали даже непрерывные раздоры, временами переходящие в войны – между сословиями и внутри сословий, между фамилиями и внутри фамилий, между гвельфами и гибеллинами и внутри этих партий. Едва какой-нибудь клан или партия одерживали победу, они тут же разделялись на две части и вновь начинали борьбу. Как писал Макиавелли, «ничто не свидетельствует о величии нашего города так явно, как раздиравшие его распри. Их было вполне достаточно, чтобы привести к гибели даже самое великое и могущественное государство, а между тем наша Флоренция от них только росла и росла…»

Может быть, всему виной был воинственный Марс, которому был посвящен древнеримский город? Самая первая стычка произошла возле статуи Марса у Понте-Веккьо. Причина оказалась вполне житейской: мессер Буондельмонти объявил своей невестой девицу из рода Амидеи, но неожиданно влюбился в красавицу из семейства Донати и женился на ней. Амидеи и их родственники Уберти не простили обиду и убили юношу под статуей Марса. Город тут же раскололся на сторонников Буондельмонти и Уберти, и началась настоящая война. Фридрих II поддержал Уберти, и Буондельмонти были изгнаны из Флоренции. Но машина вражды уже была запущена: благодаря поддержке императора сторонники Уберти осознали себя гибеллинами, а их противники – гвельфами, сторонниками папы. Их борьба длилась несколько веков, хотя давно уже были забыты и влюбчивый юноша, и его обманутая невеста. Исчез и Марс: злосчастную статую смыло наводнение.

Вдоль всего Понте-Веккьо выстроены ювелирные лавки, из-за чего этот легендарный мост становится похожим на обычную пешеходную улицу, как-то незаметно для самой себя перелетевшую через реку.

Синдром Стендаля

Мост Понте-Веккьо.
Мост Понте-Веккьо.

Несмотря на распри Флорентийская республика процветала, становясь все богаче и влиятельней. В 1252 г. появился знаменитый флорин – золотая монета, надолго ставшая самой устойчивой валютой Европы. В конце XIII в. началось строительство огромного собора, который должен был продемонстрировать миру все величие Флоренции. Гениальному архитектору Арнольфо ди Камбио это удалось: Санта Мария дель Фьоре плывет над городом, как громадный корабль, заполняет собой площадь, превращая окрестные дома в игрушки. Одновременно ди Камбио строил для заседаний городского совета Дворец приоров, или Синьорию – изящный и неприступный Палаццо Веккьо.

А потом время как будто сжалось, уплотнилось – началась эпоха Возрождения. На берегах Арно появилось столько великих имен, что их хватило бы на целое тысячелетие. Данте и Боккаччо, Джотто и Боттичелли, Доменико Гирландайо, Перуджино и его ученик из Урбино Рафаэль Санти, Леонардо да Винчи, Микеланджело, Донателло, Андреа дель Сарто – список тянется до XVI в., до Вазари и Галилея. Им делали заказы гильдии шерстяников, суконщиков и менял, им покровительствовали герцоги Медичи, ставшие самым богатым семейством Европы. С 1434 до 1737 гг. Медичи были синьорами и главными меценатами Флоренции, они перенесли на улицы блеск и изысканность своего двора. Герцоги строили замки и монастыри, разбивали сады, украшали церкви, собирали картины и статуи. Так получилась Флоренция – город искусства, памятник не раздорам, а человеческому гению.

Чувствительные люди иногда не выдерживают такой концентрации шедевров, теряют сознание или начинают рыдать. Психиатры называют это «синдромом Стендаля». Стендаль описал собственный приступ: «Когда я выходил из церкви Санта Кроче, у меня забилось сердце, мне показалось, что иссяк источник жизни, я шел, боясь рухнуть на землю…».

Часто приступы «синдрома Стендаля» случаются в музеях, и сотрудников Уффици и Питти специально учат тому, как оказывать помощь посетителям. Бывают случаи, когда потрясенные люди с кулаками набрасываются на картины, а один молодой американец возле микеладжеловского Давида потерял память. Стендаль писал: «Я увидел шедевры искусства, порожденные энергией страсти, после чего все стало бессмысленным, маленьким, ограниченным».

Флорентийские арки

По Флоренции можно гулять бесконечно. Зубчатые стены, стройные башни, стрельчатые окна, зеленый мрамор и серые обветренные камни, скульптуры великих мастеров на надгробиях других великих мастеров, хмурый великан Давид и позеленевший Персей Челлини в лоджии Ланци, наивный мускулистый Нептун со своим бронзовым воинством на площади Синьории, мокрые дети у колонки с питьевой водой за громадой собора, цоканье копыт ленивых лошадок, впряженных в повозки... В паутине улочек и переулков между собором и площадью Синьории прячутся башня гвельфов Адимари и башня гибеллинов Амидеи, и самая древняя во Флоренции башня Пальяцца, украшающая крохотную площадь Санта-Элизабетта.

Улица Калимала, которая дала название гильдии суконщиков, ведет к Новому рынку, который стал Новым почти 500 лет назад. Впрочем, его чаще называют «Поросячьим» – Mercato del Porcellino. Считается, что бронзовый кабан с натертым до блеска рылом исполняет желания и помогает вернуться во Флоренцию. Неподалеку от рынка стоит дворец гильдии Калимала, построенный в 1308 г. и похожий на сказочный замок. Соседнюю церковь Орсанмикеле украшали все 14 гильдий, и в нишах фасада живут статуи их святых покровителей. Их ваяли Донателло, Гиберти, Вероккьо и Лука делла Роббиа.

Еще несколько шагов – и в глубине неприметного переулка появляется церковь Санта Маргерита. У входа табличка: «Церковь Данте, 1032 год. Здесь Данте впервые увидел Беатриче Портинари». В этой церкви Беатриче и похоронена, на простом каменном надгробии – розы и записки влюбленных. Если верить табличке, здесь же Данте венчался с Джеммой Донати.

Впрочем, по иной версии он венчался неподалеку, в еще более древней церкви Сан Мартино-дель-Весково. «Дом Данте» с башней – всего лишь музей, поэт родился и жил на улице Санта-Маргерита в другом доме – то ли в том, где сейчас траттория, то ли в том, где пансион «Дом Данте». Никто этого не знает.

Однако декорации убедительны. Вокруг расходятся те самые улицы, по которым поэт ходил в церковь и во дворец Джерардино Черки, где до постройки Палаццо Веккьо собирались городские приоры. Данте тоже избирался приором, но все же оказался в изгнании, когда «черные» гвельфы победили «белых». Поэт избежал казни, но больше никогда не увидел родного города. Пышная гробница в церкви Санта Кроче, предназначенная для его праха, осталась пуста: он умер и похоронен в Равенне. Флоренция 500 лет добивалась перенесения праха, но Равенна не отдала своего любимца.

Посетив этот город искусства, великий памятник человеческому гению, Стендаль написал: «Я увидел шедевры искусства, порожденные энергией страсти, после чего все стало бессмысленным, маленьким, ограниченным».

Заречье Ольтрарно

Собор Санта Мария дель Фьоре плывет над городом, как громадный корабль.
Собор Санта Мария дель Фьоре плывет над городом, как громадный корабль.

Чтобы взглянуть на город с высоты, нужно дойти до Санта Мария дель Фьоре и подняться на кампанилу Джотто. Отсюда хорошо виден огромный кирпичный купол собора с фонариком наверху. Собор 40 лет ждал архитектора, который сумел бы накрыть куполом 42-метровое пространство. Чтобы сограждане поверили в реальность исполнения замысла, Филиппо Брунеллески пришлось разровнять берег реки и нарисовать конструкцию купола в натуральную величину. Он строил его без опирающихся на землю лесов, используя механизмы собственного изобретения. На купол тоже можно подняться. С высоты 115 м Флоренция кажется морем оранжевых черепичных крыш в голубой чаше гор, и улицы расходятся, как лучи солнца. За рекой поднимается Монте алли Крочи с фортом и башнями среди садов.

Лучший путь через Арно – мост Понте-Веккьо, построенный в 1345 г. вместо разрушенного наводнением древнеримского. Когда-то в лавках на мосту торговали мясники и зеленщики. Но в 1565 г. великий герцог Козимо поселился во дворце Питти и повелел построить крытый переход от Синьории до своего нового дома.

Герцогу не нравился запах мяса и мухи, поэтому он переселил мясников на рынок, а мост отдал ювелирам, где они торгуют до сих пор. Между ювелирами у бюста Челлини бренчат на гитарах хиппи и клянчат милостыню старушки, похожие на разорившихся герцогинь. А над домами и лавками проходит Коридор Вазари.

Сейчас он начинается в галерее Уффици и служит хранилищем, а заканчивается в очаровательном модернистском гроте во дворце Питти. Район за рекой называется Ольтрарно – «За Арно». Туристы редко забредают дальше Палаццо Питти, разве что приходят в себя после приступа «синдрома Стендаля» на зеленых лужайках садов Боболи. За мостом начинается другая Флоренция – с остатками крепостных стен и башнями, вросшими в землю, с ветхими дворцами и изящными виллами в зелени садов, со связками перца, оберегающими от сглаза, на дверях. Утром, когда еще закрыты зеленые ставни на окнах облупленных желтых домов, здесь заливаются птицы, над крышами плывет запах кофе и свежего хлеба. В Ольтрарно живут реставраторы, антиквары, ремесленники и портные, художники и студенты. Здесь можно съесть похлебку в настоящей траттории у братьев Сильвано и Бруно, знающих толк в домашней флорентийской кухне, заказать мокасины Стефано Балиеру, чей прапрадед шил башмаки для Сфоцци и Донати, купить серебряный флорин или флорентийский кубок у величественного синьора Брандимарте.

А потом отправиться вдоль набережной к площади Демидофф с мраморным памятником Николаю Никитичу Демидову под стеклянной крышей. Меценат и благотворитель изображен в образе римского сенатора, по углам композиции – фигуры-аллегории: Природа, Искусство, Милосердие и Сибирь. Такого почета Демидов удостоился за благотворительную деятельность – он открыл и содержал приют для престарелых, аптеку и школу для детей из бедных семей, которая работает до сих пор. Жил он рядом с площадью, в палаццо Серристори.

Купол собора Санта Мария дель Фьоре (Дуомо) создан в XV в. архитектором Брунеллески, на воплощение его замысла потребовалось 15 лет.
Купол собора Санта Мария дель Фьоре (Дуомо) создан в XV в. архитектором Брунеллески, на воплощение его замысла потребовалось 15 лет.

Благотворительностью отличались и его потомки. Князь Сан-Донато Павел Павлович Демидов, кроме прочего, пожертвовал деньги на облицовку фасада Санта Марии дель Фьоре, который 450 лет стоял недостроенным, за что на соборе поместили герб Демидовых.

Во Флоренции прижились и другие известные русские семьи – Бутурлины, Олсуфьевы, Уваровы, Хитрово. На вилле Бончани недалеко от форта Бельведер висит памятная доска в честь Чайковского: «Здесь от бескрайних российских равнин и нежных тосканских холмов питал композитор свои бессмертные гармонии». В одном из домов на Пьяцца деи Питти жили Достоевские. Совсем рядом с дворцом Демидофф, на улице Сан-Никколо, 91, в подаренной муниципалитетом квартире в стареньком палаццо четыре года прожил Андрей Тарковский, почетный гражданин Флоренции. Он написал: «Флоренция – это город, возвращающий надежду». Почетным гражданином Флоренции был и Иосиф Бродский. Флоренция всегда умела ценить таланты… Современные русские флорентийцы назначают встречи «не у Давида, а у Демидоффа», на улице Сан-Никколо. Ее окружают дворцы XIII – XVI веков: палаццо Дель-Россо с рожицами чертенят, похожее на крепость палаццо Моцци из потемневшего от времени камня. Квартал охраняют крепостные стены с башней и воротами Сан-Никколо. От ворот Сан-Миньято улица начинает карабкаться на холм Крочи, превращается в лестницу, по которой паломники поднимались к монастырю Сан Миньято. Она приводит к пьяццале Микеланджело, где еще один Давид благосклонно взирает на художников, раскладывающих картоны, на торговцев сувенирами, на туристов, выплескивающихся из двухэтажных автобусов.

Рядом примостилась церковь Сан Сальваторе, которую Микеланджело называл своей «деревенской невестой». А чуть выше лестница ведет к церкви Сан Миньято аль Монте, построенной в XI в. над гробницей первого флорентийского святого, который был сыном армянского царя. Храм великолепен: античные колонны, мозаичные мраморные полы и стены, орлы гильдии Калимала, византийские мозаики, вечерние мессы с грегорианскими песнопениями. С храмом соседствует бенедиктинский монастырь, где в галерее внутреннего дворика сохранились фрески Андреа дель Кастаньо и Паоло Уччелло.

Когда день клонится к закату, нужно вернуться на пьяццале Микеланджело – лучшую смотровую площадку Флоренции. Оттуда виден весь город с вздымающимся над крышами собором и голубой лентой реки. Небеса окрашиваются розовым и пурпурным, внизу потихоньку зажигаются огни. Синий вечер, подсвеченный звездами, долго цепляется за черепичные крыши, пока потертый бархат флорентийской ночи не опускается над миром – миром красоты и гармонии.

comments powered by Disqus